Как я стала музой

Эта история для меня действительно сокровище. Я очень трепетно отношусь и к тому, что делает Ксения Серая, и к ней самой. Мы не так часто разговариваем, но после череды неудач с разными изданиями именно Ксения лечила меня добрым словом, а не кто-то другой.
В ноябре Ксения позвонила, чтобы рассказать о замысле фэшн-фильма к новой коллекции — со мной в главной роли. Я должна была играть себя. В первом варианте сценария был даже сюжет, имитирующий мою повседневную жизнь он- и офлайн.
Удивление и благодарность не покинули меня до сих пор. Это предложение  явилось как ангелочек в рассказе Леонида Андреева, только мой не растаял, а превратился в фильм.

Правда, до последнего я была уверена, что я-то вдохновила, но для съёмок возьмут модель, и совсем не была против такого сценария. (Что многое говорит об отношении к себе и к собственной внешности; на эту тему зреет отдельный пост).
Однако в середине февраля Ксения уже предложила даты съёмок. Мечта сама пришла в жизнь, до того, как я посмела её сформулировать.

20 февраля открывалась выставка CPM, но ради такого дела я отпросилась и приехала к Асе только во второй половине дня. Ксения нашла идеальное место для съёмок: снежное поле недалеко от Тимирязевской, одно из немногих мест в Москве, где можно было в конце февраля найти чистый глубокий снег. Окнами на это самое поле очень удачно выходит квартира друга Ксении, в которой мы готовились и в которой была снята комнатная часть фильма, с крупными планами, где из-за моего плеча восходит лампа.

Вид после, шерстяные нитки из волос уже убрали. В этом боевом виде я поехала на си-пи-эм

Делать мейк пригласили Юлию Пантюхину. Получился очень современный макияж, нюд с голубыми бровями, никаких подведенных глаз и туши. Выглядело это так круто, что время от времени я пробую делать похожее себе. Эту же схему потом использовали на показе, кое-что изменив. Вообще, было интересно и радостно наблюдать, как развиваются идеи, как они разворачиваются из случайных и неслучайных элементов. Например, на показе у моделей были золотые блестки на лице, в районе рта, — по всей видимости, развитие идеи арт-объекта Анны Моховой, устрашающей ледяной маски (сама маска тоже появилась в финальном луке). То есть это не то чтобы блестки, это на самом деле имитация льда у рта замерзшего насмерть.

Это слайд-шоу требует JavaScript.

Или черные ботинки моделей, одновременно изящные и грубоватые — похоже на стилистически правильное, попадающее в цель продолжение моих говнодавов, которых в фильме вообще не должно было быть, но они там появились. (А Ксения так и простояла всю съёмку на снегу с заготовленными изящными туфлями в руках, потому что надевать их в сугроб высотой полметра было немыслимо).
В длинные волосы моделей в сто раз легче вплетать шерстяные нитки, чем в мои короткие, и выглядит это на них гораздо уместнее. И так почти во всем. Я не столько муза, сколько прототип — и как ни странно, это очень лестно.

В разговорах на съёмке обнаружилось, что участники наделяют происходящее разными смыслами, и смыслы не спорят, а образуют единую многомерную конструкцию. Ксения делала коллекцию, используя фольклорные мотивы северных народов. Скульптор Анна Мохова посвятила серию арт-объектов покорителям Арктики, и развила эту тему через образы льда на живой плоти. (Ледяные полуперчатки из силикона Анна отливала с собственных рук; когда я их надела, они оказались совершенно впору, как будто отливали с меня. Ни к чему не ведущее, но почему-то приятное совпадение).

Бекстейдж показа Ксении Серой. Модель и арт-объект Анны Моховой

Мне съёмка и особенно подготовка смутно что-то напоминали, я только потом поняла, что. Джордж Джеймс Фрезер в «Золотой ветви» описывает множество ритуалов жертвоприношения, и все они так или иначе сводятся к тому, что будущую жертву наряжают, оказывают ей всяческие почести, убирают цветами, объявляют богом или богиней — а потом закалывают, или снимают с неё живьём кожу, как с «богини маиса» у одного южноамериканского племени. Аналогия злая, а все вокруг были ко мне бесконечно добры, но по сути получалось очень похоже. Мне предстояло, единственной из всей нашей съёмочной группы, нырять в февральский сугроб, в минус два, в прозрачном платье из сетки. При этом такого общего внимания к себе и такой предупредительности я не видела никогда и не от кого. Ну разве что в детстве, когда взрослые вокруг решили, что у меня приступ аппендицита. А так — нет.  Меня красили и наряжали, вплетали чего-то в волосы, говорили приятные ободряющие вещи — и смотрели сочувственно, как на человека, которому предстоит исключительное испытание.

Спокойнее всех была Катя Туркина. Видимо, на съёмках она встречала и не такое. Помню её клич «без паники!» в ответ на какую-то реплику. На снежном поле Катя заприметила фотогеничный овраг с кустами и сначала отправила туда ассистента; ассистент, высоченный и длинноногий, как лось, пройдя по дну несколько метров, выбрался не без труда, и я подумала — как же я оттуда вылезу? Но Катя сказала мне: «Представь, что это подиум». Я отдала пальто Ксении и пошла.

Сам момент съёмки я помню очень странно, как будто у меня на это время отключились какие-то привычные части восприятия. Мыслей не было. Холода я почему-то тоже не чувствовала. Сознание куда-то ушло. Эфир был пуст. На простые команды типа «иди назад» я реагировала, по ощущениям, спинным мозгом.
Ксения потом говорила, что я отлично всё сыграла, но я-то не играла, а была вот этим странным существом, вылезшим из земли и из снега, не  умеющим ходить, новорожденным, чудовищно древним, первобытной хтонью, бессознательным. Всё это, перечисленное, редко бывает фотогеничным и конвенционально красивым — и я там страшна и нелепа, как стыдный сон, который и рассказать-то нельзя, потому что очень глупо, но который несет какой-то важный код. Так и здесь. Как бы я себя ни воспринимала — здесь мой образ ложится в общую концепцию, выражает идею в полной мере, а больше ничего и не нужно.

Платье я порвала, просто шагая по снегу, который поднимался выше колен. Низ был в лоскуты. Это они в фильме полощутся на ветру.

К показу платье восстановили, я услышала это с облегчением — беспокоилась за его судьбу. В целом коллекция, несмотря на отсыл к древности, выглядит очень современно. Мои любимые модели — с воланами, напоминающими водоросли: объемный свитер и тёмно-синее асимметричное платье.

Это слайд-шоу требует JavaScript.

Съёмка была счастливым приключением, коллекция получилась сильной и цельной. Я горжусь тем, что имею ко  всему этому некоторое отношение. Вот даже пригласительный свой сохранила, хотя обычно этого не делаю.

Один оставила себе.

Фото с показа предоставлены пресс-службой MBFWR

Многоликий амариллис

Эту серию сделала Алёна Кондюрина. Цель была — портрет с цветком, но не простой: Алёна добивалась эффекта отстраненности, взгляда через время. Поэтому на некоторых фото я так стекленею взглядом.
1. Получились именно варианты портрета, но они мне так понравились, что я выкладываю все.

2. Вот с таким лицом, как на первом фото, я сегодня осознала, что забыла спортивные штаны в нашей клубной передвижной ранбазе.

3. Смерть с косой, березонька и хвост.


4. Фэшн-ронин.


5.

6.


7.

Фото — Алёна Кондюрина.

Лонгслив-фрак и кюлоты Intro.version, лонгслив Monki, кашпо из Леруа Мерлен, стремянка — собственность владельца студии.

CPM Designerpool, инструкция по применению. Часть 1: подготовка

В феврале я провела четыре для на выставке CPM — Collection Premiere Moscow: работала на стенде Designerpool и была на подхвате как ассистент дизайнера.
Зачем? Во-первых, я помогала Асе, дизайнеру Intro.version, находясь рядом и выполняя простые поручения. Во-вторых, мне хотелось посмотреть выставку изнутри, как эта штука работает и какую конкретно пользу может принести дизайнеру — чтобы потом рассказать об этом. В итоге все остались довольны: Ася — участием, я — собранной информацией.

Участие в Designerpool означает для марки не только выгодные условия, но и предварительный жесткий отбор, потому что талантов много, а мест на сезон всего пять. Но если вы прошли, вы получите:
4 дня на стенде крупной международной выставки + поток посетителей. 22 600 человек были зарегистрированы в этот раз, по данным пресс-агента выставки, Real Profit Group.
2 показа (режиссер, репетиции, вообще вся организация, модели, базовый макияж и прически, даже обувь);
— как следствие — контент для соцсетей, фотки с показов, которые выглядят очень достойно;
обратную связь: от посетителей, других участников, организаторов и моделей. (Лучшая похвала — когда организатор или модель спрашивают, что за марка и где купить. У нас такое было несколько раз).

Совет. Чтобы решить, надо ли вам в Designerpool, ответьте себе на следующие вопросы.
1) Хочу ли я продаваться по всей России? Могу ли: есть ли тиражи хотя бы по 10 шт на артикул, есть ли размерный ряд?
2) Можно ли то, что я делаю, назвать коммерческой коллекцией?
3) Есть ли зима? Мы в России, поэтому зима — это важно.

Выставка даёт не столько готовые преимущества, сколько возможности, из которых надо постараться извлечь максимальную пользу. Результат зависит целиком от вас. Мне очень повезло работать с Асей: за 5 лет существования марки Intro.version Ася набрала практический опыт, который и на си-пи-эме здорово помог.

День 0. Репетиция и примерка

В воскресенье с утра нужно привезти всё своё добро на выставку.

Совет. Найдите двух помощников, свободных в первой половине дня, и машину. Нужно будет немного поносить сумки с коллекцией и вашей какой-то утварью для стенда, а потом довольно долго ждать.

У организации на CPM всех процессов две особенности: жесткий регламент и человеческое отношение к участникам (очень практичное, на самом деле). С одной стороны, вас просят прийти за пару часов до реального начала примерки, а на бэкстейдже показа надо быть с коллекцией за час до начала показа. С другой стороны, именно это перекрывает накладки, опоздания, «ой, я забыла», вот это всё.

Пространство бэкстейджа по размеру — как зал, где подиум, может быть, чуть меньше. Стоят рейлы, на которые вы вешаете коллекцию.
Пока вы развешиваете коллекцию, у моделей обед, тут же рядом для них накрыт стол с едой. Это очень трогательное зрелище: два десятка красивых юных существ с коробочками лапши сидят и галдят вокруг длинного стола. Прямо рождается идея съемки.
Потом начинается собственно примерка; народу вокруг уже набирается много. Показ Designerpool — общий для пяти дизайнеров, а примерка — общая вообще для всех показов из расписания. Сортировка вещей для показа выглядит так: отдельный рейл для каждой модели с вещами разных марок, на А4 написано имя модели + размер ноги.
Присутствовать на примерке дизайнер должен обязательно. При нас модель надела Асин комбинезон, сунув обе ноги в одну штанину. Смотрелось даже ничего, но все же концепт не до такой степени концепт.
Вот этот комбинезон.
После того, как вы убедились, что все надето правильно и у всех моделей есть обувь, можно отправляться на стенд.
Пространство участника Designerpool — около 12 квадратов; два рейла, стол и два стула, зеркало, шкаф для ценных вещей, который запирается на ключ.
Совет. Что нужно иметь с собой.

— образцы, которые вы хотите показать байерам;
— вешалки-плечики — лучше привезти свои;
— прайс-листы, много-много копий. Первый вопрос всех посетителей: СКОЛЬКО.
— визитки/открытки/что угодно с вашими контактами;
— тетрадь/листы А4/что угодно, куда вы будете записывать контакты;
— что-то такое, что привлечет внимание к стенду: баннер, вывеска, медведь с подносом для визиток. У нас это был светящийся логотип, у «Линии гуманитарного платья» Юлии Николаевой — монитор, который показывал неземной красоты фильм с коллекцией, такой видео-лукбук.
— конфетки — опционально.

Основными ваши инструментами будут открытки/визитки и прайс-листы, их должно быть достаточно.

Экспонент целый день сидит на стенде, как на гнезде, и делает это в собственных интересах. Отойти — значит потерять возможный контакт. Поэтому если вы на стенде одна/один большую часть времени, берите с собой еду сухим пайком.

(продолжение следует)

Фото показа Intro.version предоставлено пресс-службой CPM.

Мудаки на Неделе моды. Найди того, кто бесит именно тебя

На ВОСе была такая рубрика, до сих пор по ней скучаю: «Мудаки на работе», «Мудаки в подъезде» и так далее, все — с самокритичным подзаголовком «найди себя». Это важно: читая, например, «Мудаков в поездах», понимаешь, что люди-то почти нормальные, мир из них и состоит. Читать дальше я прошу, учитывая этот момент.

По поводу самого слова. В обиходе оно обычно означает человека столь же эгоистичного, сколь и глупого, то есть эгоизм часто выходит мудаку во вред себе. К нашим героям это относится только отчасти: в своей компании они, вероятно, милейшие люди.

Однажды я уже придумала феминитив для слова мудак — мудаковица — но какой-то он получился скрепный, со старославянским акцентом, не особо здесь уместным, поэтому ну его. Здесь я буду обходиться грамматическим мужским родом, но имейте в виду, что в описанных категориях очень много женщин.

Итак, встречайте: в воскресенье начнётся MBFWR, и мы снова их увидим.

Мудак-эксперт обычно где-то учился и действительно имеет профессию, связанную с модой. Полученное знание, вне зависимости от его объёма (это может быть профессиональное училище или двухнедельные курсы) и актуальности является для Мудака-эксперта не счастьем, а тяжким бременем, ведь это из-за него он видит со всей ясностью невежество окружающих и ненужность того, что они делают.
Его раздражает не просто несовершенство мира, нет. Его бесит сам факт существования у других людей, особенно не знакомых ему лично, невозбранной возможности делать что угодно: придумывать, шить, писать, стилизовать, ходить по подиуму. Они же не умеют! Научите их! Нет — запретите им!
Чаще всего у Эксперта, как у средневекового рыцаря, есть Прекрасная дама: это дизайнер (либо уже мертвый, либо недосягаемый) или журналист/редактор (Сюзи Менкес, не меньше), который Всё Делает Как Надо. Эксперт видит сны, где мир поразила какая-то катастрофа, все эти криворукие неумёхи исчезли, и он остался с Прекрасной дамой один, в чистом сияющем мире без конкурентов.

Скучающий мудак видел в этой жизни всё, и уже не надеется на смену впечатлений. Как ослик Иа-Иа, он приветствует знакомых грустной улыбкой и замедленной от глубокого понимания слоу-фэшн речью. «Да, я видел коллекцию, — отвечает Скучающий и делает скорбную паузу. — Если, конечно, это можно назвать коллекцией». Чаще всего Скучающий мудак работает журналистом или пишущим редактором, потому что у представителей прочих профессий в моде просто нет времени на такое глубокое осмысление бренности мира. У них то производство напортачило, то курьер сбежал в Америку вместе с вещами, то обувь для показа — 37-го размера, а у модели — 41-й. Осознать, как всё плохо в российской моде — да и в мировой всё деградирует, чо уж, — эти суетящиеся люди просто не успевают. Поэтому Скучающий сам, в одно лицо, совершает каждый сезон свой похоронный обряд: пишет колонки о том, что мода умерла, людям неинтересно, расходимся.

Дружит с Экспертом, иногда они даже делят на двоих одно тело.

Модненький мудак мерзнет у входа в Манеж; ему дико холодно, потому что телу не объяснишь. У Модненького, едва ли не единственного из всей его молодой компании, действительно есть связанная с модой цель. Его задача — появиться в западном стристайле и достойно представить державу. Достойно в его понимании — максимально похоже на то, как одеты люди в Милане, в Париже, в Нью-Йорке, невзирая на разницу температур. Иногда получается действительно похоже, ведь Модненький очень старается; вот только effortless это не будет никогда, что делает Модненького отчасти трагической фигурой.

Ушлый мудак. Его обычно видно издалека по необычному головному убору, отжатому у начинающего дизайнера. Дизайнеры и стилисты, работающие хотя бы пару сезонов, имеют от этого конкретного Ушлого иммунитет: повстречавшись с ним однажды, они надолго теряют желание давать свои вещи на съёмки и веру в лучшее в людях. Ушлым, как краснухой или корью, лучше переболеть в профессиональном детстве, пока не пошли в ход украшения Cartier, шубы Miu Miu и прочий тяжелый люкс. Часто не имея ни внятной работы ни в одной из редакций, ни знакомства с дизайнером, ни даже блога — Ушлый стабильно занимает места в первом ряду вместе с кем-то из свиты. Волонтеров, работающих на рассадке, обучают им противостоять, но каждый год появляются новые штаммы, и цикл повторяется.

Шестижопый мудак, верный оруженосец Ушлого и конкурент Модненького. Имеет одну, но действительно супер-способность: занимать места на любых показах в количестве, превышающем необходимое иногда до 6 раз. Тренируется Шестижопый в метро, он живет на конечной станции и первым забегает в пустой прибывающий поезд, обгоняя и расталкивая. Это впечатление — одна из самых больших радостей в его жизни, она больше, чем секс, ведь никакой партнер не заменит Шестижопому свежести пустого вагона и соблазнительного изобилия сидячих мест. Когда Недель моды нет, он видит сны о громких премьерах с пустым залом, куда зрителей почему-то не пустили. Он занимает по очереди все лучшие места в партере и сидит на них, сидит, сидит.

***

Кроме мудаков, на Неделях есть публика — разряженные взволнованные люди, которые пилят селфи прямо в узком проходе за рамками; приглашение на показ они купили у спекулянта из группы «Вконтакте», и теперь наслаждаются атмосферой труднодоступности и люкса. При всем уважении к разрушительности этих граждан в местах массовых скоплений, я бы отказала им в мудацком статусе: в них слишком мало цинизма по отношению к моде, а наоборот, сохраняется некоторый трепет, что всегда трогает.

Ну и как обычно, огромное количество людей на Неделях работает и показывает результаты своей работы. В этот раз, так получилось, мне тоже будет что показать — я сделаю это в блоге сразу, как только будет можно. До встречи в Манеже 🙂

Фото обложки отсюда.

Как погоня за просмотрами губит медиа

Сразу обозначу свой статус в этом вопросе:
а) внештатный автор для некоторых изданий, о которых дальше пойдёт речь;
б) читатель.
Я не состою в штате ни одной из редакций, забегая вперед — к счастью. Для всех. И далее — мой взгляд со стороны на то, что происходит с изданиями, которые я читаю и для которых иногда пишу.

За последний год случилось много закрытий и увольнений — и в печатных СМИ, и в онлайновых. Почти вся редакция КоммерсантЪ Lifestyle. Команда сайта Harper’s Bazaar. Allure. Interview Russia — журнал, а потом и сайт. Это глянец.
Специально обхожу историю с РБК, потому что сейчас не про политическое давление. Rus2Web — маленькие, но хорошие. Закрылись. Ъ-Власть и Ъ-Деньги существуют теперь только в онлайн-формате. (Помню, как в 2014 году символично закрылись Афиша-Еда и Афиша-Мир).

Как читатель, отмечу отдельной возмущенной строкой увольнения Анны Наринской и Евгении Пищиковой.

Лихорадку российских медиа издалека можно было бы принять за нормальную, активную жизнь СМИ с конкуренцией, перестановками и прочим, если бы нормальная жизнь состояла из закрытий и увольнений.
Причины закрытий называют разные, как-то: закончилась 5-летняя лицензия; ухудшились экономические условия, инвесторы потеряли интерес; редакция отказалась вливаться в более крупную структуру, а главред — переходить под начало другого главреда; упал рынок печатной рекламы, печатные СМИ не приносят дохода, можно обойтись онлайном. Последнее объяснение — про деньги от рекламы — выглядит самым роковым и весомым. И в онлайне тоже. Все же сразу понимают, что деньги рекламодателей — это серьёзно, в отличие от многого остального. Как-то с этим бороться — глупо, всё равно что жаловаться на стихию или на законы физики. Не у нас такое тоже происходит: сегодня сообщили, что «Конде Наст» увольняет 4% сотрудников для «приоритетного развития digital-направления».

Проект может быть прекрасным, но если люди не готовы за него платить — просмотрами, кошельком, чем угодно — он обречен. Евгения Альбац, главный редактор The New Times, популярно объясняет это в письме подписчикам по случаю ухода журнала из розницы.

Для медиа просмотры = выживание. И если тебе, дорогой журналист или редактор, что-то в этой формуле не нравится, займись другим делом.

Но в понятном стремлении нравиться рекламодателю и/или подписчикам есть, оказывается, свои повороты — как с этим стремлением можно поступить.

Поворот первый: продажа души

Например, можно объявить то, что делаешь, продуктом, и уверовать в самое сниженное, продовольственное, в сырой упаковке из советского универсама — значение этого слова. Уверовать с угрюмой непробиваемостью обывателя, у которого случилось за всю жизнь одно озарение: важнее всего — деньги. Вот он пишет, бедолага: «Но отчего-то мы продолжаем относиться к контенту либо как к волшебному шепоту ангелов, необъяснимому и прекрасному, либо вообще выносим его за скобки. Но контент — король. И продукт.»

Разумеется, ангелов. Раз не бутылка водки и не кусок мяса, как говорил один герой у Стругацких, то сразу религия. Статья о редакционных KPI: тема известная и понятная не только в редакциях, и материал вполне может быть кому-то полезен, кто совсем с мороза. Здесь бесит не суть предложения, а отсутствие живой фактуры и самодовольная интонация. Отсутствие примеров приводит к тому, что речь как будто идёт вообще обо всех редакциях,  хотя вот так с ходу — KPI точно имеет смысл в новостях и для SMM-щиков, с остальным всё-таки надо думать.

Процитированный материал набрал на «Медиуме» с момента публикации 12 февраля, почти за месяц,  целых 6 (шесть) перепостов, и это при том, что узнала я об этой статье из довольно популярного телеграм-канала о журналистике, то есть прочитало его всё-таки довольно много народу. Интересно, какой порог собственного KPI выполнил автор. Погуглив автора+»журналист», я нашла несколько упоминаний статей про нейросети и про контент будущего — и сразу же кучу страниц в соцсетях тёзок и однофамильцев, то есть увидела стандартную картину поиска обычного человека, ничем не знаменитого.

Зачем я вообще про него пишу? Товарищ очень показателен как пример. Их тьмы. С одной стороны — море цинизма, и цинизм еще такой сытый, круглый, как у человека, который всё про жизнь понял.  С другой стороны — громкого успеха как-то нема. И это последнее обстоятельство важно.

Но это — пример невинный. Подумаешь, человек гордится своей бескрылостью, бывают грехи и пострашнее, например.

Разъедающий цинизм и его последствие — продажа души — иногда приносит человеку видимые со стороны деньги, но примеров не так много. В целом, если мы говорим о рынке, сделка перестала быть выгодной для продавца, если вообще когда-либо таковой была. Слишком выросло предложение и, видимо, снизилось качество. Столько низкокачественных душ — не надо, даже задешево.

Поворот второй: тепловая смерть контента

А бывает, что вот вроде и продукт, но хороший, из дорогого супермаркета, не просроченный, всё с ним нормально, и «производитель» на том же «Медиуме» рассказывает, как всё устроено, с понятной гордостью. Именно для новостей продуктовый формат подходит отлично.

Про факапы вроде громкого тёлочкагейта или вот этой вопиющей подводки к посту на фб (которую, походу, никто не заметил), про «в нужное время в нужном месте», — не гордится и не рассказывает, ну и не надо, это лучше делать кому-то со стороны. Читатель ленив и нелюбопытен, помимо того, что очень занят, и надо как-то так сделать, чтобы он перешел по ссылке именно к вам. И тут хороши все средства: разговорная интонация (кстати, да), сленг (понятный — да), шутки-мемчики (ну пусть), бестактность (пример выше), а то и прямая агрессия — и непонятно, это у кого-то уже шли вторые сутки рабочей смены, или просто отказали этические тормоза. Например, заголовок вот этой передачи имел в самом начале несколько другую формулировку, без ссылки на религию. (Я пришла в группу подписчиков на фб и ткнула админа мордой. Админ ответил довольно нагло, но дерьмо вскоре подтёрли, и заголовок приобрел нынешний вид).

Это — единичные примеры. И «Медузу», и «Дождь» я всё равно читаю и смотрю, потому что — ну а что ещё смотреть-то. Но неприятно, когда нормальное информационное издание в сети ведёт себя как таблоид или как Безенчук. Хочется верить, что это возрастная болезнь отрасли, всего информационного онлайна, и со временем как-то это отрегулируется изнутри.

Информационные форматы очень смешно копирует онлайн-глянец.  В маленьком мирке моды отражается большая журналистика, но там-то публикация горящих новостей, о которых может быть известно фактов на два предложения, а здесь просто удручающе одинаковые обновления, в которых никакой срочности нет. Вот вышла книга про долбаное хюгге, как пережить сраную зиму, провались она — так ведь все, все про это написали! Ну вам самим не тошно ещё перепечатывать NYT, BOF, «Фэшионисту» и друг друга?

Понятно, что это онлайн и для тех же просмотров нужно постоянное обновление. Когда я пробовала работать редактором моды в «Бюро24/7», план на выходной день составлял 10 новостей. В таком темпе писать можно только по образцу, и он действительно есть: заголовок, подзаголовок, лид, 2 абзаца, фоточки.

Требования онлайна сплющивают и корёжат контент. Как прокрустово ложе: маленький материал — вытягивает(доливает водой), большому обрубает значимые вообще-то ноги.

Контент меняется этически: люди перестают задумываться, а так вообще можно? Меняется по сути: быстрое потребление меняет содержание через стиль. Писать надо очень понятно, очень быстро, без ошибок — по возможности (на самом деле, можно и с ошибками, потом исправим, здесь вам не «Зеркало» Тарковского).

С одной стороны, для читателя это удобно. С другой стороны, читатель сходит с ума от того, что ему нечего больше хотеть. Он видит длинные ряды консервированных текстов в одинаковых баночках, с картинками, вроде и разнообразных, а вроде и плюс-минус про одно и то же, и по превью может быть даже не сразу понятно, «Афиша» это, «Вандерзин» или «Вилладж». Реальное разнообразие (последние три издания совершенно точно имеют каждое свой стиль и свою аудиторию) из-за дикого количества информации просто теряется.

Можно ли с этим что-то сделать? Конечно.

Поворот третий: культивируем субъективность

Каким образом блоги связаны с просмотрами и успехом у рекламодателей? Двумя способами, исключающими друг друга: блоги как отдушина для мысли дают авторам свободу от требований онлайн-СМИ, и — некоторые блоги сами по себе являются почти онлайн-СМИ и общаются с рекламодателями.

В субъективной блогерской подаче я вижу не нарушение «Догмы» «Ведомостей» — она всё-таки про нормальное взрослое СМИ — а дополнительное информационное измерение, очень ресурсное. В частном порядке журналист может написать то, что по любой причине не может или не хочет размещать редакция: тема не та, идеи не те, слишком субъективно, «кому нужно твоё сраное мнение».

Сраное мнение между тем бывает весьма интересным.

Блоги круты тем, что в них иногда можно встретить непуганую и не правленую редактором мысль. Это ценно даже для модных блогов, ведь про моду пишет в основном глянец, где мысль вообще под негласным запретом. (В порядке исключения её иногда можно всё-таки протащить, обернув в бархат, но только если вы уже Тим Блэнкс. Чувачки поменьше со своими мыслями идут лесом: в этом племени сны видит только вождь).

Паршиво, что в профессиональном смысле многие блогеры всё-таки вчера родились, и всё им надо проходить заново, включая выработку этики, причем делать это приходится в условиях, располагающих к тому, чтобы этика вообще не рождалась.

Поворот четвертый: всего лишь показатель

Вполне можно следить за показателями, сохраняя основной фокус на качестве статей и на их общественной значимости. Есть пример, который объединил закономерным образом кол-во просмотров и общественную значимость — рассказ о Крестецкой строчке. Точных данных по просмотрам у меня нет, но материал долго был в топе Lifestyle, и я помню, как Натела, редактор, написала мне: «Строчка рвёт эфир!»

Людям впервые показали что-то родное и своё, чем можно гордиться. Как во сне, когда в твоей комнате, оказывается, есть дверь ещё куда-то. Или как будто тебе впервые рассказали о дедушке, который, оказывается, был летчиком и героем. И ценная информация, и отозвалось, и просмотры — всё вместе.

***

В том, чтобы следить за реакцией читателей, точно нет ничего плохого: и блогер, и СМИ пишут для читателя. Иначе смысла нет, иначе это частный дневник. Но держать фокус стоит на том, чем ты управляешь прямо, на том, что ты пишешь, а не на реакции публики, на которую ты влияешь всё-таки косвенно.

Фото обложки — Ольга Ленская. 

Революция в скобках. Чем крут декоративный феминизм Dior

«Футболка с феминистским слоганом от Dior — главная вещь сезона».
«Аксессуары для феминисток в весенне-летней коллекции».
‘Dior’s Paris Fashion Week Show Was a Feminist Celebration’

— и сестры Белл скачут в инстаграмных роликах, не забывая демонстрировать сумки, очки и пояса.

 

 

Признаюсь, вся эта модная вакханалия с упоминанием дорогого мне движения всуе — здорово меня раздражала, несмотря даже на любовь к тому, что делает Мария-Грация Кьюри.

Ну нельзя, думала я, вот так просто брать и делать феминизм модным продуктом, товаром, который можно надеть  и ходить так, изображая свою причастность. Феминизм — это глубоко и серьёзно, это о фундаментальных правах половины вообще всех людей на планете, на минуточку. О ценностях. Это способ мыслить о себе и о мире, а не маст-хэв сезона. Так я думала, и смотрела на объективно хорошую коллекцию  с марксистской точки зрения.

_dio0041

_dio0447

Тут должно появиться «но», и оно появляется.

Но. Вчера я была на лекции Андрея Аболенкина, посвященной герцогу Виндзорскому и его влиянию на мужской и — косвенным образом — на женский гардероб. Где разговор о женских брюках — там разговор и о женском движении, о правах и возможностях, об изменении общественных норм.

Тему «феминизм» Андрей проиллюстрировал мрачной историей Виолетты Морис, французской олимпийской чемпионки сразу в нескольких видах спорта. Виолетта носила мужскую одежду, курила и демонстрировала вызывающе агрессивное поведение, понимаемое современниками как мужское (что характеризует мужчин очень сомнительно, ну да ладно). Пример был единственный и в формате лекции закрывал тему «феминизм» полностью.

А с Виолеттой Морис есть серьёзная проблема, не считая её внешнего вида, отличающегося, мягко говоря, от конвенциональной красоты. Виолетта Морис работала на гестапо, даже ездила на Олимпийские игры 1936 года в Берлине  по личному приглашению Гитлера — а она ещё передавала фашистам секретные сведения. В 44-м году её ликвидировало французское Сопротивление.

Оговорившись «Я не хочу здесь делать нравоучительных выводов», Андрей именно что сделал нравоучительный вывод — да, по одному произвольно выбранному преступному примеру. «Если вы идёте по пути силы, эта сила вас и сожрёт» — за точность цитирования не ручаюсь, но смысл такой. То есть будете бороться за свои права, бабоньки, — получите вот что.

Приём вполне пропагандистский и, увы, узнаваемый. Для иллюстрации явления икс, которое надобно очернить, следует выбрать кого-то некрасивого, ну или по крайней мере самую некрасивую фотку. (Выполнено и то, и то. В презентации было фото, где Виолетта больше похожа на Мао Цзе Дуна, чем на себя). Далее. Чтобы у публики сработало безусловное отвращение, сообщите в связи с явлением икс о чем-то безусловно отвратительном, или лучше сразу выберите пример, действительно запачканный чем-то подобным. Если вы в России, это фашизм и педофилия. Это именно те ярлыки, которые используют на российском телевидении, чтобы метить ими внешних и внутренних врагов.

Не думаю, что это была сознательная манипуляция. Просто лекция — продукт авторский, и трудно избежать субъективного взгляда. Здесь всё дело в том, что в единственной выбранной иллюстрации выразился весь страх и всё отвращение, которые вызывает феминизм как явление у конкретного человека и преподавателя — искренне вызывает, на полном серьёзе.

Мне — честно — трудно представить это отношение изнутри. Почему так? Чем плохо требовать к себе нормального отношения — без оценок типа «какие сиськи»? Чем плохо требовать равной с мужчинами зарплаты при выполнении такой же работы? Да бог с ними, с сиськами и с зарплатой. Тут бы остаться живой. Женщин убивают мужья и любовники тысячами в одной только России. Почему — потому что «можно». Получается, бороться с этим «можно» — плохо? Что за бред?

(У меня есть маленькая гипотеза на этот счет. Многие люди не мыслят с позиции win/win. В их головах — позиция winner/loser, понимание человеческих прав как ограниченного ресурса, то есть другому отдал — значит сам потерял, и собственные права понимаются как власть над другим человеком. Мне в этом видится уродливая, перевернутая мораль, какие-то шаламовские «Очерки уголовного мира» — когда сознательно. Или уж очень большой страх, смешанный с глубоко запрятанной виной. Действительно, жертвы, которая больше не хочет быть жертвой, мучителю иногда стоит бояться — именно поэтому с ней обычно жестоко расправляются. Но не до такой же степени бояться, особенно если лично вы ничего плохого жертве не сделали!)

Возвращаясь к сестрам Белл и Dior. Мария-Грация Кьюри великая, ну да это было понятно и так. Вчерашняя лекция помогла мне понять, почему надпись на футболке — это не просто маркетинг, и что феминизм в рекламе — это тоже хорошо. Котики Рут и Мэй делают очень важную вещь: добавляют феминизму красивый визуальный ряд.

Вот я написала в начале про ценности и позицию — ну кому они сами по себе нужны. Люди в большинстве не думают о ценностях, не рефлексируют, чаще всего просто живут — на эмоциях, редко включая рацио. Это эмоции управляют ими, а не разум, когда они изрыгают оскорбления, бьют жен и детей, кидаются на того, кто, как им показалось, косо посмотрел или сказал не то или не тем тоном.

Но эмоции могут быть разными, правда? И можно работать с другими эмоциями: вызывать радость, умиление, показывать то, чем приятно любоваться. И пусть это будут полудетские модельные личики, а рядом сумки какие-нибудь и ремни зазывно светят заклепками. Сумки — это тоже жизнь. И феминизм — жизнь, а не свет далекой звезды и разговоры о высоком, если вы действительно хотите, чтобы идеалы женского движения были — вот, рядом.

И пусть вам кажется, что мода — это несерьёзная фигня. Она растворена в жизни обычного человека, в отличие от обсуждения серьёзных ценностей. Лучший способ помочь сформироваться новой общественной норме — сделать её повседневной. Написать на футболке, например.

Может, хоть так дойдёт.

P.S. Комментировать пожалте в фейсбук. Я нарочно так сделала, чтобы нельзя было насрать и убежать. Инсталляции в этом блоге оставлять больше не получится (помните анекдот про отличие инсталляции от перформанса? Вооот). Только на фб, и только перформанс.

Фото: 1, 2.

Лекционное

Андрей Аболенкин открыл страницу с анонсами собственных лекций, Янина объявляет набор на новый семинар по ориентированию и поиску нужного в магазинах, в Fashion Factory учат вести инстаграм.

Итак, обо всё по порядку.

В субботу прошла очередная лекция Андрея Аболенкина в Photoplay. Очередная, потому что с той, что вот была, их было уже три: о культовых британских журналах 80-х, о развитии итальянской моды и об униформе. Судя по тому, что Андрей создал отдельную страницу на фб для будущих анонсов, нас ждёт много интересного.

О стиле лекций Андрея можно получить представление из его жж. Говорит как пишет: информативно, предметно, беспощадно, с холодноватым юмором; на высоком уровне обобщения, при этом не упуская единичных событий и значимых подробностей. Прошлая лекция, об униформе, включала, например, подробный разбор функциональных деталей тренча, упоминание исков Лубутэна к обувщикам, использующим красную подошву, и рассказ о проекте Exactitudes  — об униформенности в том, что мы обычно считаем свободой.

Я не знаю, как у Андрея помещается всё это в голове, но пока рассказывает, надо идти.

***

4 марта в первый раз пройдёт семинар Янины Цыбульской. Я была на занятии у Янины по другой теме, по поиску собственного стиля, о чем подробно рассказала в блоге. Новый семинар будет посвящен поиску информации и ориентированию в магазинах: как сформулировать запрос, найти нужное, а потом ещё и выбрать из нужного так, чтобы оно подошло по ощущениям и хорошо сидело.

Это примерно половина того, для чего вообще нужен стилист, одним махом. Беспрецендентная щедрость Янины неизменно меня поражает; то, над чем другие дрожали бы как Кащей над яйцом, Яна спокойно раздает он- и офлайн. И это не готовые рецепты, которые не жалко отдать — всё равно они никому, кроме клиента, не подходят — а прямо поисковый механизм, рабочий инструмент, удочка вместо рыбки. Я задала Яне прямой вопрос — не жалко ли, и получила исчерпывающий ответ. «Придумаю ещё».

***

Дружественный проект Fashion Factory с 1 марта начинает курс «Продвижение и PR fashion-бизнеса» — из 13 занятий, которые будут идти весь март.

Вообще, полезных курсов у ФФ много. Среди них есть, например, четырёхдневный курс «Ателье как бизнес», где в январе в качестве приглашенной звезды выступила Юлия Николаева. (Я напросилась на то занятие — до сих пор не отойду. Студенты, судя по всему, тоже остались под впечатлением: где-то неделю после мой блог регулярно находили по запросу «юлия николаева ателье»).

Но сейчас по ряду профессиональных и личных причин мне интересна именно тема PR и SMM.

Если продвигать свой инстаграм и свою марку — как надо, на совесть, придется начать с фундаментальных вопросов: кто я? что я делаю? зачем я? что я могу дать другим? И, кстати, если посмотреть беспристрастно на самых странных с точки зрения моды и стиля популярных персонажей, типа Ольги Бузовой с её 8 млн подписчиков, то понимаешь, что у них-то ответы на эти вопросы есть — другое дело, что не всем эти ответы понравятся. (Как вам бюджетная копия наряда Мелании Трамп для инаугурации? Бодрит? Ральф Лорен — хеееей! Привет!
Поражает полная незамутненность картины мира этих людей. Так удивительно. Какие-то прямо вести из параллельной вселенной.)

Но сила общества — в разнобразии, верно? А раз так, успех — это найти своих, как можно больше своих. И дать им то, что вы можете дать.

Фото обложки отсюда

fashion blog with metal core