Несколько дней назад, уже в 2016-м, я смотрела видео-плейлист — 100 клипов года по чьей-то версии. На Blackstar плейлист для меня закончился: это было как найти алмаз. Дня три я мычала песню про себя, и картины из клипа стали чем-то вроде фона для мыслей и впечатлений; их сонная, хрупкая ткань не была разрушена даже многократным повторением ролика. Я с нежностью думала, какой же Боуи невероятно крутой, без всяких «в его возрасте» и «несмотря на».

У него там целый мир, составленный из киноцитат, но это неважно: детский мир вообще иногда составлен из диванных подушек, стула и пледа, и всё работает. Я опознала только «Детей кукурузы», потому что не узнать было нельзя; но и в остальных образах чувствовались, как бы это сказать, кавычки.  Нарисованный город. Чердак, пронизанный солнцем. Инкрустированный череп. Погибший астронавт. Всё это уже было, но составленное как-то по-другому, а теперь вот так.

Сегодня многие пишут про самоиронию Боуи, его отношение к смерти; удивительным образом эта ирония равномерно растворена в серьёзности, не исчезая. Я только про Blackstar — мне показалось, или странный псевдотверк с трясучкой по всему телу — это его насмешка над подступающей старостью с её дрожью? Lazarus же прост и прям, как шпала, и это не ирония, а голая смерть, и если есть там юмор, то какой-то гарсиамаркесовский.

Прекрасное живет и будет жить.

Реклама