Дураком быть выгодно, да не очень хочется, 

Умным очень хочется, да кончится битьем. 

Булат Окуджава 

 

К словам Окуджавы вроде бы и добавить нечего, расходимся; но нет, подождите, нет.
Интересно же, почему. Почему дураком быть выгодно. И дурак ли он в таком случае.

***

Для начала следует отделить случаи, когда человек ведет себя глупо, делает глупости, от собственно качества. Вести себя глупо может и умный человек. Сказать лишнего, а потом жалеть. Неверно оценивать последствия своих или чужих действий. Но как правило, умный человек свою ошибку позже все-таки осознает, а дальше поступает по своему усмотрению.

Реже бывает, что умный человек гордится ошибочным поведением и в нем упорствует, щеголяя рациональностью. Пример? Пожалуйста. Есть такой Александр Панчин, разоблачитель лженауки. Пока он действительно разоблачает лженауку, все хорошо. А вот когда вступает в нестабильную и постоянно усложняющуюся сферу этики — дела идут не очень. Я нарочно не блокировала его, чтобы использовать как иллюстрацию. Пост про Neverland — хороший, годный пример того, как можно поймать себя в ловушку. Защитники презумции невиновности в вопросе домогательств не замечают того, что доказательств спустя n-цать лет может не быть в принципе («защитникам» обычно на это насрать). Что римское право, откуда понятие, с харассментом и сексуальным насилием дела не имело. Что права личности, особенно права женщин и детей, здорово изменились и усложнились, и в таких случаях должно что-то добавиться в самом представлении о праве, просто чтобы не игнорировать жертву и угрозу, о которой она сообщает («защитникам презумпции» насрать на жертву). Что жертва часто не требует никого сажать, а решается заговорить спустя много лет по субъективным причинам, вопреки всему: общественному осуждению, прямому давлению, угрозам. Что презумпция невиновности _в_данном_случае_ защищает разве что светлый образ знаменитости, которую якобы хотят опорочить (хотя чего проще: слово против слова, не веришь — не верь). Что насильник не несет никакого ущерба, потому что давно умер, а жертвы только-только открыли рот, только-только перестали бояться и отошли от многолетнего дурмана. Что вес, значимость, стоимость адвокатов — понятное дело, на стороне знаменитости. Что жертвы рассказали все это, довольно позорное в парадигме МГС, не пиару ради (какой уж тут пиар), а чтобы предупредить. Что Neverland прежде всего — ликбез для родителей, а не поклеп на Майкла.

Чтобы понять всё это, надобно иметь эмпатию. Панчин в своем посте демонстрирует ее отсутствие, которое маскирует под рациональность. Это достойное жалости заблуждение: эмпатия не затуманивает рациональное познание, а дополняет его. Она сама — способ познания.

***

Говоря о глупости как о качестве, обычно имеют в виду некую стабильность, повторяемость, паттерн из непредсказуемых, но при этом похожих ситуаций. Как в рассказе Татьяны Толстой «Соня». Считаться глупым — плохо и непрестижно, умным — хорошо и престижно, тут никто не спорит. Только наполнение этих двух понятий будет совершенно разным в разных социальных группах.

Стоит начать разбираться, и становится понятно, что глупость — это не просто низкий IQ и неспособность, как следствие, справиться с решением житейских или профессиональных задач; если присмотреться, это целый комплекс качеств и установок, в котором полно адаптивных черт. То есть — «хороших», по-своему эффективных и выгодных для носителя или для окружающих.

***

Глупость любят в том, что принято называть романтическими отношениями. Влюбленность представляют как кратковременное поглупение, ослепление; влюбленные сюсюкают, придумывают друг другу идиотские клички, совершают сумасбродные поступки, к которым общество относится снисходительно и даже с симпатией.

Глупость любят в семье. Родители хотят назад своего милого ребенка вместо что-то сильно умного подростка, а то и вместо независимого взрослого. Мужские объявления на сайтах знакомств иногда содержат пометку: «без в/о». Женский ум, как его понимают носители ЖГС и МГС, или пишется в кавычках для пущей дискредитации, или под ним подразумевается умение вовремя (всегда) молчать и обслуживать мужчину.

Глупость специфическую, паразитическую, культивируют женские гуру типа Байгужина («Я всегда говорю: обязательно привлекаешь достойных мужчин, если у тебя легкое дебильцо на лице!»). Но стоит приглядеться, и обнаруживаешь, что тренинги Байгужина культивируют глупость совсем другого рода: не показную, а самую прямую, про плохое решение задач. Участницы хотят выкачивать жизненные блага из мужиков, но в итоге сами все вместе содержат по крайней мере одного мужика — своего гуру. Главные денежные потоки направляются совсем не туда, куда рассказывают; кормовая база тут не мужчины, а женщины. Желающие стать паразитками — становятся донорами. Ну, по мощам и елей.

Глупость иногда любят начальники, особенно авторитарные. Расхожая цитата, слова приписывают Петру Первому: «Подчиненный перед лицом начальствующим должен иметь вид лихой и придурковатый, дабы разумением своим не смущать начальство.» Самое наивное заблуждение начальников (сейчас станет понятно, откуда наивность берется) состоит в том, что тупой не выдаст. Умный — ну его, еще подсидит; а дурак — он и смешной, и самолюбия не задевает, и как-то спокойнее с ним. В реальности, конечно, тупые еще как выдают, дурное дело нехитрое. Ошибка начальника здесь может объясняться просто: его самого в свое время повысили и приблизили, потому что он _надежный_. Такой получается круговорот.

Глупость обожают пользователи соцсетей. Белла Рапопорт с ее «набором» — идеальная мишень: вздорная, громкая, раздражающая. Именно такая феминистка нужна патриархату — чтобы показывать неопределившимся: вот, вот он, феминизм! Неспособность к рефлексии оборачивается глупостью = плохим решением задач, потому что громкие выходки а ля Лашгейт вообще-то подмахивают патриархату. Феминистка могла бы и знать, что нет значит нет. Феминистка могла бы и сама заработать на косметику. Феминистке ни к чему иллюстрировать собой сразу пачку гендерных стереотипов: клянчить, манипулировать, истерить, делать из себя посмешище. Она — посмешище, и к Собчак ее звали именно в этом качестве «украинского эксперта» в политическом ток-шоу. Феминисток туда звали, чтобы унизить, и глянцевым женщинам вполне это удалось.

Другая, увы, феминистка, написала (давно), что главы благотворительных фондов — сплошь женщины. (Это вранье, приведенный список был некорректным). А топ-менеджеры нефтяных компаний — мужчины. Да что вы говорите! Итога в посте не было, просто, мол, «посмотрите и сделайте выводы». Наивные люди из этого могут подумать, что женщины добрее (паприроде, ага, привет, патриархат). Судя по количеству и эмоциональному единодушию репостов, по комментариям — наивных было довольно много; в этом плане удивила Татьяна Никонова. Но самое интересное, что предлагаемое истолкование в корне неверно. Благотворительность — всего-навсего единственная общественная работа, приличная женщине в патриархальном мире. Все.

Глупость любят там, где хотят использовать. Где вы удобны в качестве кого-то, а чаще — чего-то. В качестве орудия, ресурса, отвода глаз, предлога, мишени, источника приятной лжи.

***

Кого обычно называют умным? Того, у кого высокий интеллект, большой словарный запас? Ученых, интеллектуалов? Может быть, но в быту чаще нет. Так называемая жизнь интеллекту и учености показывает фигу: иди мусор вынеси, умная.

Умным чаще всего называет того, кто ведет себя ожидаемым образом: те же слова произносит, что и говорящий, так же думает, делает то, что нравится говорящему.

Высший пилотаж мещанского ума — умение резко поглупеть, когда это выгодно. Классика — Максим Петрович у Грибоедова:

На кýртаге ему случилось обступиться;
Упал, да так, что чуть затылка не пришиб;
Старик заохал, голос хрипкой;
Был высочайшею пожалован улыбкой;
Изволили смеяться; как же он?
Привстал, оправился, хотел отдать поклон,
Упал вдругóрядь – уж нарочно,…

А? как по-вашему? по-нашему – смышлён.
Упал он больно, встал здорово.

Бытовой «ум» весь закручен вокруг понятия выгоды. Это не столько умение проницать и открывать истину, сколько умение вовремя отвернуться, зажмуриться, не заметить.

А теперь если вернуться к списку удобной глупости, можно заметить удивительное, на самом деле. Это одно и то же, это один и тот же набор качеств. Для того общественного сознания, где водятся стереотипы, ум — это и есть удобная глупость. Там нет никакого другого ума. Ну еще, может быть, тот, который позволяет заработать или украсть много денег. Все.

***

Приспособленческая глупость (=ум для поверхностного циника) плоха тем, что она эгоистична и работает на очень короткие дистанции, а последствий не в состоянии оценить. Она рушит социальные связи, создавая взамен сиюминутные, ненадежные. Глупость эгоиста, бросающего бумажку, делает улицу хуже и гаже для всех, а еще создает прецедент «можно бросать» для самых слабых окружающих. Глупость собачника, спускающего животное на прохожих, оборачивается для окружающих нестабильностью, незащищенностью и страхом, а еще жаждой ответить, растущей злобой и нервозностью. Мы живем более тесно, чем кажется, и все дышим одним и тем же воздухом. Мы связаны обыденным опытом гораздо сильнее, чем кажется. Эгоистка, которая лезет без очереди на почте, разрушает спокойное ожидание остальных, вызывает у самых морально слабых желание поступать в следующий раз так же, т.е. в конечном итоге делает хуже для всех, включая себя. Но она этого не видит, и никто из них этого не видит. В долгосрочной перспективе расплата наступает всегда, но обычно она так отделена во времени и имеет такое множество других факторов, что сам глупец-эгоист не в состоянии увязать свои беды с причиной — собственным привычным поведением.

***

Но меня беспокоит не содержание очевидного-неочевидного, а совсем другое: динамика. Вот это «дураком быть выгодно» — не застыло в воспетой еще Эразмом разложенной по полочкам универсальности. Оно двигается, причем и государством, и гражданами, и распространяется теперь не на себя, а на других.

Есть одна вещь, очень общая, которую я про себя называю «неверие в субъектность». Недоверие к чужому уму (см. «начальник»), к чужой доброй воле, к чужой человеческой сущности. Это какая-то очень старая, первобытнообщинная, хтоническая хреновина, которая сейчас опять вылезла. Чужой, пока он чужой, даже не волк, а предмет, неживое, пока не угрожает — можно игнорировать. Бытовые привычки низов — как раз такие. Люди подсаживаются рядом в столовой и в транспорте — молча, не спрашивая разрешения, хотя спросить очень легко. Но они этого не делают — что с вами разговаривать, вы же чужой, предмет, никто. Враждебность + страх подсказывают тактику «Я тебя не вижу», вдруг вы и не нападете.

Неверие в то, что граждане могут сами, по доброй воле, придумывать и делать что-то хорошее, отражается и в законотворчестве. Элла Панеях написала об этом для Ведомостей: «Множество законодательных инициатив последнего времени объединяют две общие черты. Интенция поставить под контроль мелочи повседневной жизни людей, будь то обмен сплетнями или пересылка копеечных сумм. И полное непонимание ценности – вернее, представление об антиценности, опасности, нежелательности – того, что составляет инфраструктуру нормальной и продуктивной жизни в информационный век. Коммуникаций, сетевых институтов, упрощающих транзакции платежных систем, горизонтальных связей, мобильности социальной и просто территориальной, проницаемости информационной среды. У этих законопроектов различные формальные или публичные обоснования, и вполне вероятно, что их инициаторами двигали совершенно различные мотивы. Их объединяет общее видение врага системы: не оппозиция, не теневая экономика и не «враждебный Запад». Врагом системы стала инфраструктура.» Далее анализ инициатив, подробнее — по ссылке, и вывод: «Нет никакой отдельной инфраструктуры сопротивления контролю государства – есть инфраструктура жизни, инфраструктура общественного развития, инфраструктура будущего экономического роста. Именно по ней, а не по отдельным явлениям и тенденциям, угрожающим чьим-либо интересам и ложно понятой безопасности, и бьют законодательные новации последнего времени.»

Удобное поглупение повышает планку требований, становится все менее удобным, требует от человека все чаще стукаться головой о паркет. Пространство, где можно самостоятельно принимать решения, действовать, объединяться с другими людьми — сжимается. Доверие падает — всех ко всем. Это происходит со всех сторон, происходит не добровольно, и это страшно.

***

Что же со всем этим делать?

Если начать с себя, стоит развивать рефлексию и все-таки признаваться себе, что где-то вы ведете себя неправильно. Из всех возможных действий стоит выбирать лучший вариант, лучший в долгосрочном плане и в том числе для других, пусть этот путь и выглядит более трудным и дорогим.

Иметь в виду, что глупость (которая отказ от понимания, нежелание видеть мир глазами других) иногда бывает если не осознанной, то устраивающей носителя, она отражает его интересы, иногда ценностные, иногда сиюминутные: переспорить, переорать. Не нужно вступать в спор с теми, кто не видит в тебе человека. И стоит расстаться по крайней мере с одной оптимистической иллюзией: иногда люди действительно не хотят, чтобы им открывали какую-то там правду. У них своя есть, удобная. Это не значит, что не надо говорить — надо. Этот не услышит, другие услышат.

И самое трудное: надо все-таки доверять.

Несколько лет назад я была на демо-тренинге Олега Замышляева. Самое большое задание, которое мы выполняли в командах, состояло из дикого количества рутинных мелких действий, и весь большой итоговый результат зависел от тщательности проверки. Меня волею судеб вынесло на организаторскую роль — одногруппники подобрались тихие, скромные, доброжелательные, главнюка никто не изображал. Мы распределили работу, каждому достался кусочек. Помню дядечку, отставного военного, который мне сказал так: калькулятор не надо, я так быстрее. Я: как не надо? Он: а я в уме. Я удивилась, но поверила, и отвалила от него. Счет шел на секунды. Мы выиграли. Дядечка оказался, как он потом рассказал, с талантом гражданина Корейко: он действительно умножал и делил многозначные числа в уме, легко и без ошибок.

Конечно, доверие могут и обмануть. Но фигня в том, что без него вообще ничего не будет.

Важно уметь действовать в одиночку — чтобы найти что-то новое, выйти в новую сферу, разведать, чтобы решиться. Но чтобы в новой сфере сделать хоть что-то, нужны другие люди. И они могут оказаться хорошими людьми с суперсилой, как этот дядечка-военный.

***

Еще я веду телеграм-канал о моде в реальной жизни: t.me/robotesse

и спортивный дневник о тренировках к бегу на 24 часа: t.me/robotesse24h

***

Босх отсюда.