На этой неделе Маша Гессен получила награду Национальной книжной премии США за свою книгу о России. Я сначала думала в этой рубрике чередовать артистов с журналистами-писателями, и следующей по плану у меня была Богиня, но раз такое дело, о Богине в другой раз.

В рубрике «Свобода на стиле» Маша Гессен на самом деле появилась первой. Она её, собственно, определила — тем, что не работая в моде, уверенно коммуницирует посредством стиля, как не все профессионалы моды могут и хотят.

Первый раз я встретила имя Маши Гессен в журнале ОМ 1997 или 1998 года; там она, не помню уже, по какому поводу, рассказала, что носит офицерский планшет вместо сумки. Планшеты я видела до этого в военторгах; идея запомнилась. Много лет спустя я использовала её для фото, которое отправила на конкурс в Московскую академию моды, и выиграла грант на бесплатное обучение. С МАМ началось для меня много чего хорошего: первые знакомые в модной сфере, самая-самая первая публикация в бумажном журнале, я тогда начала вести этот блог — в общем, мне есть за что сказать Маше Гессен спасибо.

#cyrillegassiline

A post shared by Наталия (@robot_esse) on

(То самое фото с конкурса. Солдатский простой планшет мне внешне нравится больше, чем офицерский, и на фото именно он, но носить я его в итоге не стала — айпад с клавиатурой не влез. А в офицерский влез бы не только мини.)

Пример Маши Гессен в плане стиля ценен ещё и потому, что он редкий. Известные писатели и журналисты, не имеющие отношения к шоу-бизнесу, обычно на внешний вид либо плюют, либо просто не пользуются им как средством коммуникации, и вместо стиля у них стоят заглушки. Самый обидный (для меня, конечно) пример такого рода — неслучившаяся героиня этой рубрики Елизавета Осетинская. The Bell — это единственная рассылка, которую я дочитываю до конца (а Business of Fashion, например, не дочитываю). Осетинская мне интересна и сама по себе, как человек, и внешне, и мне очень нравятся отдельные её выходы. Для меня стиль строится от личности, а когда личность такая масштабная и яркая — её стиль уже поэтому достоин внимания, правда?

И вот я внимание всячески напрягла: изучила фото и видео разных лет, в том числе интервью, данное Наталье Синдеевой на Дожде перед отъездом Осетинской в Стэнфорд, и дебаты Мовчана и Милова. Вымучила для будущего разбора две закономерности, одна из которых строилась буквально на двух примерах. И всё-таки призналась себе, что ничего не понимаю: у ряда образов нет никаких сколько-нибудь протяженных объединяющих линий, нет общих паттернов, хотя по отдельности всё выглядит очень неплохо. Взятые вместе, аутфиты Осетинской напоминают странные «тексты», которые пишут на одежде люди, не знающие языка, ради красоты начертания кириллицы или латиницы, когда смысл имеют в лучшем случае отдельные слова.

Сначала я думала, что закономерность есть, просто я не могу её выловить. Но потом поговорила с человеком, который знает Осетинскую лично: оказывается, к значимым мероприятиям её одевают стилисты, то есть для эфира на Дожде её, скорее всего, одел стилист Дождя. На самом деле, этого, конечно, следовало ожидать: когда выбор одежды и аксессуаров не является важным, его делегируют. В этом случае по фото и видео невозможно понять, где личный выбор, а где — другого человека, и делать какие-то выводы странно:  уподобишься литературным критикам Тлёна. («Критика иногда выдумывает авторов: выбираются два различных произведения – к примеру, «Дао Дэ Цзин» и «Тысяча и одна ночь», – приписывают их одному автору, а затем добросовестно определяют психологию этого любопытного homme de lettres».)

Но уделять специальное внимание стилю или нет — личное дело каждого. Вернемся к Маше Гессен.

Каждая героиня и каждый герой этой рубрики в чем-нибудь — самый. Стиль Маши Гессен в ряду остальных — самый нарративный, самый вербальный, он больше всего похож на текст, и это сказывается как в выборе вещей, так и в способе их соединения. Это не тот случай, когда всё ко всему подходит и всё со всем сочетается — как раз наоборот, к сочетаемости иногда возникают вопросы. Но именно живое несовершенство образов подсказывает, что каждая вещь выбрана лично, и она выбрана почему-то. Каждая вещь представляет собой нечто вроде абзаца — развернутую мысль; каждый предмет несёт новое сообщение и обычно не спорит с другими.

Это слайд-шоу требует JavaScript.

(Два примера, где всё-таки спорит. Белый шарф настолько инороден, что заставляет предположить какое-то важное значение, о котором я не знаю. Витые серьги и эта оправа — ну неееет.)

Основа стиля Маши Гессен — мужской костюм — интересна не темой, а воплощением, соединением «мужских» и «женских» кодов не андрогинным, а синтаксическим способом.

В чистом виде андрогин — это молодой Дэвид Боуи, например, в облике которого мужественные и женственные черты соединялись плавно, без шва: вот эти его брюки клёш — мужские или женские? А прическа? А сценический облик, а макияж?

Но возможны и другие способы использовать одновременно мужское и женское: сохраняя детали как есть, или просто переодеваясь целиком. Так делает, например, LP (сама или с помощью стилиста) — просто берет шкурку Мика Джаггера и надевает, и поэтому она андрогин совершенно не в манере Боуи, что бы она на этот счёт ни говорила. Маша Гессен использует взятые целиком предметы мужского костюма, но она по сравнению с LP гораздо активнее смешивает и комбинирует гендерно значимые элементы, иногда даже это описывает, как в посте про каблуки.

Мужской костюм в облике Маши Гессен — не андрогинный, а чисто мужской, старомодный даже, но взятый в кавычках, как цитата. Да, иногда это не пиджаки, а жакеты, да, все вещи сидят нормально — то есть либо подогнаны, либо просто выбраны в женском отделе всё-таки, но отсылка к маскулинности сохраняется. В роли кавычек выступают легкомысленные детали и акценты вроде цветных подтяжек, кармана из другой ткани или рискованного (но оправданного) соединения рисунков.

Это слайд-шоу требует JavaScript.

Самоирония проявляется в деталях, которые выглядят на фоне пиджаков несколько легкомысленно, но в меру (типа оранжевого пуховика Юникло), ну и в способе носить и позировать. Кадр с огурцом мне скорее не нравится, перебор, но дело ведь не в том, чтобы кому-то нравиться, а в том, чтобы передавать нужное сообщение, а тут с этим всё в порядке.

В выдаче картинок по запросу «Маша Гессен» вы довольно быстро встретите это фото, сделанное в конце 2009 года. Борис Акимов: «На годовщине клуба «Сноб» 12 декабря мы с фотографом Олегом Никишиным продолжили наш проект «После первой» и сделали 32 портрета тех, кто только что выпил первую рюмку водки.»

Очки Маша Гессен носит не постоянно, но выбирает интересные модели, которые действительно ей идут.

Это слайд-шоу требует JavaScript.

Пара серег в одном ухе (серьги самые разные, способ носить — один) и розовый треугольник — одинаково говорящие детали, но если серьги на стыке стиля и сообщения, то треугольник — сообщение в чистом виде.

Это слайд-шоу требует JavaScript.

Значок с розовым треугольником лучшим образом иллюстрирует подход к внешнему виду как к возможности доносить важную информацию. Я бы зассала не стала так ходить ни под каким видом, и обращение к зрителям Дождя по поводу «носите розовый треугольник» сейчас, в конце 2017-го, слушаю с тоской (смысл разделяю полностью, но носить — нет). Это был 2012-й год, Маша Гессен ещё жила в России. (Становится страшно, как много может измениться к худшему за короткое время. У меня дома лежит брошюра «Воспитание толерантности у школьников», изданная в 2002-м году — нормальная такая педагогическая макулатура, типа методички, скучноватая. Я так удивилась, когда наткнулась на неё во время уборки, что даже не выбросила. Смотрю как на диковину, а скоро, похоже, придётся прятать.)

***

Предыдущие выпуски «Свободы на стиле»:

LP

Екатерина Шульман

Фото: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12 , 13

Реклама