» — А знаете что, ангелы? — спросил, тоже тихо-тихо.
— Что? — ответили ангелы.
— Тяжело мне…
— Да, мы знаем, что тяжело, — пропели ангелы. — А ты походи, легче будет, а через полчаса магазин откроется <…>
— Вы говорите: походи, походи, легче будет. Да ведь и ходить-то не хочется… Вы же сами знаете, каково в моем состоянии — ходить!..
Промолчали на это ангелы…»

Иногда вспоминаю эти слова на финише, вместе со всеми наказами по поводу «не останавливаться». Вот в Питере (долго ещё я буду носиться со своим «вот в Питере») я действительно минут десять походила, потаращилась бессмысленно на занятые все-все стулья в финишной зоне, на распростертых на массажных столах бегунов, спохватилась — минут через пять — что не остановила часы; вышла, села на Дворцовую площадь, прямо на тёплые камни. Посидела, подумала, как жить дальше;
попыталась встать — и поняла, не могу. Ноги сводило при любой попытке ими пошевелить. C дружелюбными разговорами подошёл дедуля-марафонец, которого я тщетно пыталась обогнать на тридцать пятом километре — бодрый и веселый, набравший в финишном чил-ауте бананов и чёрного хлеба. Во мне немедленно очухался интроверт. Я пробурчала дедуле в ответ что-то по возможности дружелюбное, взяла в буквальном смысле ноги в руки, ценой неимоверного волевого усилия встала и пошла. Точнее про эту походку было у того же Венички — «не пошел, а повлёкся».
Но половинка — это все-таки не целый марафон, тем более что тренировочных половинок я бегала много. На финише «Осеннего грома», нырнув в медальную петельку и завернувшись в термофольгу, я просто пошла по аллее, туда же, куда и все; прихватила только бутылку воды и кока-колу по имени Катя.

В организации круто получилось главное: учёт результатов и в целом — как проходил процесс. Неожиданный квест случился до забега: прояви находчивость и смекалку, чтобы получить свой стартовый комплект, — как бы сообщили нам организаторы, размещая экспо просто «в Сокольниках», в павильоне — одном из десятка, без всяких вывесок и указателей. Финишировавших ждала лотерея на выходе: удастся ли получить свои вещи обратно? В гардеробе я увидела кучу бегунов, которым надоело ждать; они просто бродили по шатру, разыскивая свои номера, высоко переставляя между мешками журавлиные ноги. Я с ужасом думала про свой тонкостенный рюкзачок, в котором айпад, но обошлось, гардеробный номер с тремя семёрками оказался счастливым.

Мещерский парк был прекрасен, как всегда. Погода стояла — мелкий противный дождичек, из тех, что не определились, дождь они или туман. Бежала я получше, чем на ММ, и всё-таки медленно. «Были когда-то и мы рысаками» при виде ушедшего вперед пейсмейера на 1.44 — самое неприятное беговое ощущение из всех, до сих пор мною испытанных. Видеть далеко впереди когда-то свой результат — вот где драма, а вовсе не в попытке уговорить сведённые ноги.

За расслабон на летних тренировках провидение наказало меня ещё одним оригинальным способом. На «Весеннем громе» я поняла, как это морально тяжело — пытаться не отстать от пейсмейкера; гораздо спокойнее бежать впереди, по возможности увеличивая разрыв. На «Осеннем громе» я попыталась так и сделать: обогнала пейсера на 1:54, но вот оторваться от него оказалось довольно трудным; в моей подготовке не оказалось для этого резерва. Пейсер же на 1:54 (а может, кто-то из его свиты) всю дорогу, особенно на тех участках, где потоки бегунов встречались, — орал что-то вроде «давай-давай» и что-то ещё, нечленораздельное, всё время на одной раздражающей ноте. Я вообще терпеть не могу, когда люди кричат; к тому же мужской визг так же невыносим, как мужская истерика. Теперь представьте: вы бежите на пределе своих сил, и результат вам всё-таки важен (речь не о призовом месте, но важно совсем не просрать). Сзади бежит раздражающий дурак и всё время орёт. Пропустить его — значит совсем загубить свой результат, к тому же пейсер идёт в равномерном темпе и вперёд не рванёт, можно даже не надеяться. Чтобы оторваться, нужно прилагать усилия в два, в три раза больше, чем вы уже, выбиваясь из сил, прилагаете сейчас. В этой неприятной ситуации я могу винить, опять же, только свою подготовку: будь она лучше, я оторвалась бы без труда.

Благодаря бегу я обнаружила, что у интуиции сильна связь с телом — она сильнее, чем у тела с рациональным мышлением. То есть с мозгом интуиция в диалоге, а с телом она — одно целое. И когда тело вместе с интуицией — даже не говорят мне, они вообще не говорят — просто дают понять, что быстрее они сейчас не сделают, — я понимаю, что так и будет. И что другой результат нарабатывается не рывком, а долгими планомерными совместными тренировками всего вместе: тела, рацио и интуиции.

Скоростные тренировки я, разумеется, вернула сразу после ММ; но пока прошло не так много времени. Мне пришлось смириться с тем, что на этом ОГ я не покажу свой лучший результат — я его и не показала. Хорошо хоть, не слишком ухудшила по сравнению с весной.

Теперь у меня две тренировки в неделю — скоростные, одна — полумарафон, остальные — трусцой. Плюс четыре раза NTC. Плюс один раз йога. До марафона в Афинах ровно месяц, и я сделаю всё, что могу, чтобы результат был по крайней мере не хуже питерского.

Фото отсюда.

Реклама